English
О путешествиях, вкусной еде и хороших винах - все что мы любим
Авторская колонка
Арам Мнацаканов

О теннисе в девяностые, Фредди Меркьюри и исполкомовские машины

_.jpg
Цитата
«Мы были идеалистами, открывали теннисные матчи оперными ариями»


За 6 лет работы президентом петербургской Федерации тенниса, с 1993 по 1998 год, предприниматель Арам Мнацаканов организовал несколько престижных соревнований: чемпионаты России, матчи «Кубка Дэвиса» и первые турниры St. Petersburg Open. Тогда все было в новинку, и совершенствоваться приходилось всем: организаторы учились работать по европейским стандартам, болельщики - правильно вести себя во время игры, а перед теннисными матчами звучали песни Фредди Меркьюри и оперные арии.

— К теннису я приобщился на кортах в Измайловском саду и регулярно играл около Молодежного театра на Фонтанке. Так сложилось, что компании‚ в которой я работал, предложили стать спонсором и партнером открытого чемпионата Петербурга по теннису, который в то время проходил на Зимнем стадионе. Мое предложение приняли, и один из призов был от нашей компании.

Надо сказать, что в начале 1990-х годов параллельно существовали и Федерация тенниса Ленинграда, и Федерация тенниса Санкт-Петербурга. При этом нейтральной фигуры, которая оставалась бы за рамками внутренних конфликтов, не было. Эту роль взял на себя я.

Следующим турниром, к которому привлекли мою компанию, стал чемпионат России. Его хотели провести в Петербурге на кортах стадиона «Динамо». Мне показалось, что таким соревнованиям нужно придать более серьезный статус — и я предложил арендовать СКК и привлечь крупного спонсора. Но сразу объяснил, что возьмусь за чемпионат, только если лично буду контролировать все процессы. Тогда мне и предложили стать президентом Федерации тенниса. В этой роли в 1993—1994 годах я организовал два зимних открытых чемпионата России‚ оба в СКК.

Когда в начале девяностых все стало разваливаться, спортивные федерации России начали становиться главными, а федерации СССР постепенно прекращали существование. Федерация тенниса не стала исключением. Но на этой волне возникали жуткие противоречия у команды, которую возглавлял Шамиль Тарпищев, и у той, которую возглавлял Геннадий Жуков. Думаю, чтобы не переругаться, для матчей «Кубка Дэвиса» 1993—1994 годов они нашли нейтральное место — Петербург.

Уже в статусе президента Федерации тенниса Санкт-Петербурга я занимался организацией матчей на «Кубок Дэвиса» с Кубой, Австралией И Чехией — все три выиграла Россия. Самым ярким был матч с Австралией, он принес огромный успех нашей сборной.И после этого мне предложили заниматься турниром St. Petersburg Open.

Все турниры АТР проходят по определенным правилам: вам выдают регламент, где расписано все начиная от отеля, заканчивая транспортом. Другой вопрос, что в России середины 1990-х годов практически не было, например, хороших машин, чтобы возить спортсменов. Тогда я обратился к мэру города А. Собчаку и попросил исполкомовские машины (они как раз закупили Volvo) — и он дал. Мы наклеили на них символику и сделали официальными машинами турнира. Кроме того, я тогда был связан с одним брендом одежды, и организаторов мы одели в одинаковые костюмы, нашили эмблемы, как на Олимпиаде. То есть фактически мы сделали то, чего до нас в России никто не делал.

Как ни парадоксально, но главным барьером между людьми стали разница в менталитете и непонимание особенностей образа жизни. Например, на St. Petersburg Open прилетел Томас Мустер, а он был победителем «Ролан Гарроса» и невероятной звездой.В первый же день он заявил, что собирается уезжать, объяснив это тем, что ему запрещают пристегиваться в автомобиле. Оказалось, что водители ему все время говорили: «Брат, забудь, это машины мэрии, можно не пристегиваться, точно не остановят». Другими словами, ты можешь изменить все: найти красивые машины, сшить правильные костюмы, но знания сразу не появятся. Приходилось вести большую работу.

Мне хотелось создать красивую картинку, чтобы людей она привлекала и радовала. Но тогда я не понимал, что даже, если сделать второй Уимблдон, люди, которые хотят на Уимблдон и умеют себя там вести, сами собой не появятся — будет полный стадион людей, не знающих, как себя вести. Поэтому на первом турнире пришлось учить людей, как болеть на теннисных матчах, объяснять правила по громкой связи: когда нужно хлопать, когда затихать.

Если на Западе проходил какой-то интересный чемпионат, телевидение покупало права на трансляцию. Но в российских реалиях ты сам должен был заплатить, чтобы турнир поставили в сетку вещания. То есть у нас все было наоборот — систему нужно было приводить в порядок.

Мы были идеалистами. Я пытался открывать теннисные чемпионаты оперными ариями, которые мне нравились. На открытии матча военный оркестр играл песни Фредди Меркьюри — для людей, которые понимали, это было круто. На матче Россия—Австралия телевизионный сигнал со стадиона брали больше 100 стран мира, и я знал, что картинка России будет достойной.

Конечно, у нас был наивный взгляд на организацию мероприятий: мы всегда пытались убедить людей, что делаем классное событие. И все деньги, которые нам удавалось найти, шли только на него. При этом мы не работали с государственными деньгами — мы привлекали спонсоров. Я развлекался. С точки зрения экономики эта работа никакого интереса не представляла, потому что монетизировать то, что ты делаешь в теннисе, невозможно, если ты не воруешь. Мы пытались все делать по европейскому образцу и ориентировались на немецкую Федерацию тенниса — там все отлажено, как машина, а люди честно работают. Главной заслугой нашей команды было то, что мы сумели прогреметь на всю страну. Из довольно провинциальной организации за три года мы вырвались в лидеры: мы получили «Русский кубок» как лучшая региональная федерация. То есть свою задачу мы выполнили: привлекли внимание и властей, и бизнеса к этому виду спорта. Кроме того, мы пытались сделать теннис интересным для широких масс.

Очень многому из того, что я достиг сейчас в бизнесе, я обязан «теннисным» связям: в те годы я познакомился с большим количеством прекрасных людей. И опыт работы в Федерации тенниса Санкт-Петербурга научил меня важной вещи: тебя может никто не знать, но если ты сделаешь что-то стоящее и действительно качественное, уже через год о тебе будут говорить все.